Ринограденции

11 Дек
2012

Впервые я узнал о ринограденциях в 1963 году. В бесконечном коридоре нашего института меня поймал Коля Воронцов — тогда новоиспечённый кандидат наук.

—Смотри, удивительное открытие! Новый отряд млекопитающих!

И он раскрыл маленький томик. Я успел разглядеть на обложке стилизованную рыбку, эмблему крупнейшего немецкого издательства Густав Фишер Ферлаг, специализирующегося на выпуске научных книг и журналов. На рисунке, который показывал Коля, была изображена мускулатура какого-то зверя со странным суставчатым носом. А на другом рисунке тот же зверь прыгал, отталкиваясь тем же носом.

—Дудки, не верю! Розыгрыш!

Коля разочарованно закрыл книгу и пошёл ловить другую жертву.

Так я впервые увидел сочинение профессора Харальда Штюмпке (Harald Stumpke) под названием Bau und Leben der Rhinogradentia — «Строение и жизнь ринограденций». Конечно, я выпросил её на несколько дней (уже выстроилась очередь жаждущих) — и погрузился в удивительный, я бы сказал сказочно-реальный, мир.

Как любая зоологическая монография, посвящённая отдельной группе животных, книга Штюмпке разделена на две части. В первой, общей, даны сведения о происхождении группы, её систематическом делении, строении тела животных, их родственных связях и распределении, образе жизни и прочих сведениях общего характера. Вторая часть — специальная, в ней детально разбираются все представители группы в систематическом порядке.

Книга, естественно, начинается с истории открытия ринограденций, происшедшего совершенно случайно. В 1941 году шведский моряк Эйнар Петерссон-Скёмтквист бежал из японского лагеря для военнопленных, расположенного на берегу Тихого океана. Через несколько недель его утлую лодочку выбросило на берег какого-то острова. Умиравшего от голода и жажды моряка подобрали и выходили туземцы из мирного, не знающего оружия племени, называвшего себя Хуаха-Хачи. Оказалось, что остров входит в состав небольшого архипелага, ранее неизвестного и не обозначенного ни на каких картах. Называется он Хейейей (в английской транскрипции Ай-яй-яй). Составляют архипелаг полтора десятка мелких островков и десяток более крупных; самый большой из них — Хейдадайфи, имеет 32 км в длину и 16 в ширину, с двуглавой горой Шауанунда, высотой в 2230 м.

Климат ровный, тропический, богатая растительность с множеством растений, свойственных только этому архипелагу или отдельным островам. Характерная её черта — обилие архаичных растений, близких к формам, давно вымершим на континентах. По-видимому, архипелаг представляет собой остаток когда-то обширного материка, отделившегося от других материков, по крайней мере, в нижнем мелу; с тех пор его фауна и флора развивались с полной изоляции.

Животный мир архипелага своим многообразием и оригинальностью поразил Скёмтквиста, и он начал догадываться, что встречающиеся ему животные ещё неизвестны науке. К сожалению, он не успел как следует расспросить туземцев, великолепно знавших повадки и образ жизни местных зверей; не удалось ему и изучить язык и верования племени Хуаха-Хачи. Для этих людей, никогда не имевших контакта с внешним миром и не знавших заразных болезней, занёсенный шведским моряком вирус стал роковым. Всё племя, около семисот человек, погибло в страшных мучениях от насморка...

Вернувшись в цивилизованный мир, Скёмтквист был первым человеком, рассказавшим об удивительном животном мире островов Хейейей (Ай-яй-яй), состоящем из представителей эндемичного отряда млекопитающих — ринограденций, или носоходящих.

Впрочем, первенство Скёмтквиста оспаривается — и не без основания. Дело в том, что ещё за пятьдесят лет до этого немецкий поэт Христиан Моргенштерн (человек абсолютно реальный, известный прежде всего своими шутливыми и гротескными стихотворениями) чётко охарактеризовал носоходящих:

— На своих носах шагаем
— Насобята с назобемами...
— Сами о себе не знаем.
— Не знакомы даже Брему мы.
— И не Майер дал нас миру,
— Не включил в словарь Брокгауз.
— Моргенштерна злая лира
— Извлекла на свет нас за нос.
— На своих носах шагают...
— Пусть не будет страшно тем,
— Кто случайно повстречает
— Насобят и назобем.
(Перевод С.Д. Степаньянц)

Эта сжатая, предельно яркая характеристика, даже в ритме отражающая своеобразный раскачивающийся шаг носохода, несомненно описывает вид, ныне известный как Nasobema 1уricum, или носоход Моргенштерна.

Естественно, возникает вопрос — каким же образом Моргенштерн узнал о существовании этого животного?

Исследователи, на которых ссылается Штюмпке, предполагают, что или сам поэт побывал на Хейейей (Ай-яй- яй) в период 1893—1897 гг. (до сих пор остающихся неясными для биографов поэта), или же имел носохода у себя дома.

Некоторый свет на это проливает сообщение близкой знакомой Моргенштерна, фрау Кэте Цюллер. Она рассказала, что в 1894 г. однажды вечером поэт вернулся домой очень возбужденный и до поздней ночи тихо повторял: «Ай-яй-яй! Ай-яй-яй!» Может быть, это было связано с известием о неведомом архипелаге?

Кроме того, существуют данные (опять же, согласно Штюмпке), что носохода мог привезти позднее умерший в сумасшедшем доме капитан торгового судна Миспотт, и что Моргенштерн держал это животное в коробке от сигар. Но если учесть, что оно весьма велико, до метра в высоту — какого размера должны были быть сигары?


 

Комментарии:

наверх