Самый первый англичанин — одна из крупнейших фальсификаций

18 Ноя
2012

Всё-таки самая загадочная история с родственниками человека произошла не в экзотической Венесуэле, а в доброй старой Англии.

В начале XX века о предках человека учёные знали уже немало. Были найдены останки питекантропов, чьи черепа с мощными надбровными дугами и скошенной, без подбородка челюстью разительно отличались от черепов современных людей. Известны были и неандертальцы, у которых эти признаки выражены немного слабее. И, наконец, находили погребения кроманьонцев — людей, подобных современным, оставивших в пещерах Франции и Италии удивительные рисунки. Но были ли питекантропы предками кроманьонцев? Представлялось, что были. И это должна была доказать находка некоего промежуточного звена между ними — но оно упорно не давалось в руки учёных.

И вот в 1912 году английский любитель-геолог, адвокат из Гастингса Чарльз Доусон пришел к хранителю отдела геологии Британского музея Артуру Смиту Вудворду и выгрузил из карманов (именно из карманов!) груду потемневших от времени костей. Тут была часть черепной коробки, которую можно было принять за череп современного человека, только с необычно толстой костью. Но Доусон принес и нижнюю челюсть, вернее её не полностью сохранившуюся правую половину, и она была бы совсем подобна обезьяньей, если бы не уцелевшие два зуба, по форме совершенно человеческие. Неужели найдено то самое недостающее звено? При этом в Англии, где ещё ни разу не находили останки первобытных людей!

Доусон рассказал, что нашёл этот череп ещё четыре года назад в разработках гравия у местечка Пилтдаун в графстве Суссекс. Доусон много раз просматривал добываемый там гравий — сперва один, а с 1909 года вместе с увлечённым антропологией студентом иезуитского колледжа в Гастингсе Тейяром де Шарденом.

Смит Вудворд немедленно отправился в Пилтдаун и обследовал место находки. Там отыскались ещё и кости ископаемых животных: мастодонта, древнего слона, носорога, гиппопотама, лошади, бобра. Нашлись и грубо обтёсанные кремневые орудия, и странно обработанная кость, напоминающая клюшку для крикета. Смит Вудворд датировал эти находки ранним плиоценом — это почти два миллиона лет назад. Другим исследователям казалось, что это средний плейстоцен — около 800 тысяч лет назад. За спорами о датировке как-то потерялся всесторонний анализ главной находки — черепа и челюсти. Одно стало ясно — сделано открытие мировой значимости, его нужно опубликовать. И Смит Вудворд сдает в печать описание черепа «самого раннего англичанина», дав ему научное название «Eoantropus dawsoni», ранний человек Доусона. Конечно, находка была бы полнее, если бы нашлись недостающие зубы... И в 1913 году Тейяр де Шарден нашёл в том же гравии ещё один зуб — клык, похожий на обезьяний, но прикус этой обезьяны был подобен человеческому. А в 1915 году Доусон, в паре миль от места первой находки, обнаружил ещё два фрагмента такой же толстой черепной кости и один зуб.

У английских учёных сомнений не было: в окрестностях Пилтдауна некогда обитал предок человека. С этим согласились анатом Грэфтон Эллиот Смит, палеонтолог сэр Артур Кейт, а Смит Вудворд вообще считал, что неандертальская раса была неким «дегенеративным побегом» раннего человека, в то время как современный человек возник от других предков. Следовательно, пилтдаунский человек — первое тому доказательство. Грэфтон Эллиот Смит в свою очередь полагал, что первым признаком перехода к человеку у его предков было увеличение черепной коробки, что человек — «обезьяна с разросшимся мозгом», все остальные изменения вторичны и менее важны; пилтдаунский череп прекрасно укладывался в эту теорию.

В 1915 году была написана картина, изображающая группу учёных, в том числе Смита Вудворда, Кейта, Эллиота Смита и, конечно же, Доусона, благоговейно рассматривающих пилтдаунский череп и сравнивающих его с черепами обезьяны и человека. В тридцатые годы на месте находки был поставлен памятник.

Надо сказать, что сомнения в подлинности «эоантропа» появились с самого начала. В Англии их высказывали другие дилетанты-палеонтологи, недолюбливавшие Доусона за его заносчивость и завидовавшие его находке. Их мнения в печать не попали. Но американские, французские и немецкие учёные не молчали. Зоолог из Вашингтона Геррит Миллер утверждал, что пилтдаунская челюсть принадлежит предку шимпанзе, а немец Франц Вейденрейх заявил, что череп попросту человеческий, а челюсть не имеет с ним ничего общего, это челюсть современного орангутана. С ними спорил куратор отдела антропологии Британского музея Пайкрофт, считавший, что подлинность черепа показывают рентгеновские снимки. Были сделаны кое-какие химические анализы кости черепа. Но как раз челюсть не была детально исследована, и вообще дальнейшая работа с находкой оказалась крайне затруднительной. Луис Лики, прославившийся открытием африканских предков человека, писал, что когда в 1933 году он хотел детально изучить пилтдаунский череп, то новый хранитель отдела геологии в Британском музее Батер вынул этот череп из сейфа вместе с его прекрасной гипсовой копией. Когда Лики убедился, что копия полностью соответствует оригиналу, череп был убран обратно в сейф и дальнейшее исследование пришлось делать по копии.

Тем временем анализ галечных отложений, в которых был найден череп, показал, что они относятся не к среднему плейстоцену, а к значительно более позднему времени. Кости же ископаемых животных, найденные вместе с черепом, были намного старше. Может быть, они были принесены водой — и череп вместе с ними?

В 1935 году другой любитель, на этот раз не адвокат, а дантист, Алвин Теофил Марстон (кстати, знавший Доусона), нашёл около Сванскомба, в тридцати километрах от Лондона, череп первобытного человека, жившего около 300 000 лет назад, и множество кремневых орудий. И если пилтдаунская находка выпадала из эволюционного ряда, казалась каким-то странным довеском, то человек из Сванскомба полностью соответствовал теории эволюции.

Марстон, как и полагалось дантисту, особое внимание обратил на зубы и челюсть из Пилтдауна. По его мнению, челюсть не только напоминала обезьянью, но и принадлежала какой-то древней обезьяне, родственной шимпанзе. Череп же, как он считал, принадлежал человеку времен раннего ледникового периода. Но это казалось невероятным — как челюсть первобытного шимпанзе, которого, кстати, никогда не находили в Англии, могла оказаться именно там, где лежал человеческий череп?

Шли годы, и уже после войны новый хранитель отдела геологии Британского музея Кеннет Оукли вместе с двумя другими учёными разработал довольно простой способ определения древности ископаемых костей — пробу на фтор. Выяснилось, что содержание фтора в кости возрастает пропорционально времени, которое она пролежала в земле. И вот Марстон предложил Оукли проверить на содержание фтора черепа из Сванскомба и Пилтдауна. Оукли согласился с некоторой, правда, неохотой — для анализа нужно было отломить кусочки кости от бесценных экземпляров. И в 1949 году анализ был сделан.

Оказалось, что человек из Сванскомба действительно жил в среднем плейстоцене, а в черепе из Пилтдауна содержание фтора было ничтожным, и это потрясло Оукли — сбывались самые худшие его подозрения. Анализ кусочка челюсти дал тот же результат. Затем и челюсть, и череп были подвергнуты серии других анализов — на содержание железа, на радиоактивный углерод, подробно изучены зубы. Выяснились совершенно невероятные вещи. Дентин найденных зубов под тёмным верхним слоем был белым, неизмененным — оказывается, Доусон обработал и череп, и челюсть бихроматом калия, чтобы придать кости тёмный, «древний» вид. Но это было только цветочки. Самые сенсационные результаты дало исследование зубов под микроскопом, что следовало сделать за много лет до этого. Зубы оказались подпилены!

Это были зубы обезьяны — по-видимому, орангутана, — искусно обработанные так, что они приобрели прикус, свойственный человеческим зубам. Зуб, найденный Тейяром де Шарденом, тоже оказался подделкой — это был клык молодой человекообразной обезьяны, тоже мастерски подпиленный. Сам пилтдаунский череп оказался черепом современного человека, а челюсть некогда принадлежала орангутану.

Чем дальше разбирались в этом конфузном деле Оукли и работавшие с ним учёные из Оксфорда Ле Грос Кларк и Вайнер, тем больше открывалось удивительных фактов. Найденные вместе с черепом кремневые орудия были обработаны современными металлическими инструментами, а палеонтологические сборы никак не могли происходить из Англии. Кости древнего слона, мастодонта и прочих животных могли быть собраны только в Северной Африке!

Более того, удалось узнать происхождение найденного в Пилтдауне зуба ископаемого слона. Он обладал высокой радиоактивностью, в отличие от всех других костей. Такая радиоактивность свойственна только находкам, сделанным в хорошо известном палеонтологам месте, а именно в Ишкуле, в Тунисе. Кстати, зуб этот принадлежал новому, до той поры неизвестному виду древних слонов.

Четыре года длилось скрупулёзное исследование. И вот 22 октября 1953 года взорвалась бомба. В бюллетене Британского музея было сделано официальное заявление о том, что череп «первого англичанина» оказался подделкой, причем настолько мастерской, что ею были обмануты крупнейшие учёные Англии. О том, что никто из них не догадался осмотреть находку под микроскопом, умалчивалось.

А 25 ноября того же года шесть депутатов Британской Палаты Общин внесли на рассмотрение Палаты вотум недоверия Совету Британского музея «за слишком позднее выявление того, что череп человека из Пилтдауна частично является фальсификатом». А в состав советников музея (их был 51 человек) входили такие персоны, как премьер-министр Черчилль, министр иностранных дел, лорд-канцлер, архиепископ Кентерберийский, один из членов королевской семьи и многие другие знаменитости. Под хохот Палаты проект был провален, но газеты выжали из этой конфузной истории всё, что могли. В частности, писали, что науке впервые удалось найти первобытного человека с искусственной челюстью.

Годы спустя на выставке, организованной Британским музеем и кратко названной «Подделка!», пилтдаунский череп занял почётное место рядом с золотой короной персидского царя Тиссаферна, за баснословные деньги купленной Британским музеем. Как потом выяснилось, она была сработана в Одессе, на знаменитой Малой Арнаутской...

Но кто же, какой научный хулиган смастерил пилтдаунскую фальшивку и подкинул её в гравий вместе с поддельными кремневыми орудиями и собранными в Северной Африке костями?

По-видимому, сам Доусон был замешан в этой истории, как написал один из исследователей, по уши. На той же выставке подделок были выставлены некоторые его «находки» — от поддельных римских кирпичей до мумифицированной жабы, искусно помещённой в кремневую конкрецию (как тут не вспомнить профессора Берингера?!) Но за спиной Доусона маячил ещё Некто, лучше его разбирающийся в антропологии и палеонтологии, к тому же неплохой химик (череп и зубы были обработаны не только бихроматом, но и солями железа). Кто же это мог быть? Немало учёных ломало над этим голову.

Смит Вудворд был вне подозрений. Этот видный учёный всю свою жизнь посвятил изучению пилтдаунской находки, и уже перешагнув за восемьдесят лет, ослепший, диктовал свою последнюю книгу «Самый первый англичанин». Но в качестве кандидатов на изготовление подделки назывался добрый десяток имен. Это мог быть Баттерфильд, хранитель Музея естественной истории в Гастингсе, ненавидевший Доусона за то, что тот не передал в Гастингс найденную им часть скелета игуанодона. Не исключался из списка тот самый сэр Грэфтон Эллиот Смит, который принял живейшее участие в изучении находки. Виновным мог быть профессор геологии в Оксфорде Соллас, враждовавший со Смитом Вудвордом. Могли быть причастными к подделке геолог Льюис Эбботт, зоолог Мартин Хинтон, химики Самуэль Вудхед и Хьюитт. Наконец, это мог быть сэр Артур Конан-Дойль, бывавший в Пилтдауне, знакомый с Доусоном и поздравивший его с «выдающимся открытием». Воистину загадка, достойная Шерлока Холмса!

Но к тайне Пилтдауна был причастен ещё один человек. Как мы помним, Доусону помогал молодой священник Тейяр де Шарден. Когда началась Первая мировая война, он стал санитаром и за отвагу на поле боя был награждён орденом Почетного Легиона. После войны он посвятил себя антропологии и философии, участвовал в открытии первобытного пекинского человека — синантропа, руководил экспедициями в Центральную и Юго-Восточную Азию и стал одним из крупнейших антропологов мира. Его философские труды были настолько ярки и своеобразны, что орден иезуитов, в котором он состоял, запретил их печатание. Никем не подвергалась сомнению его научная и человеческая порядочность. Неужели человек такого калибра мог участвовать в дерзкой подделке, обманувшей учёный мир? Но ведь именно он нашёл третий зуб, оказавшийся такой же подделкой, как два остальных. Был ли он в те годы восторженным растяпой — или ехидным мистификатором?

Этот вопрос подробно разбирает американский зоолог и историк науки Стивен Джей Гоулд. Он пишет о том, что Тейяр де Шарден, ставший в свои поздние годы суровой, почти божественной фигурой, некогда был молодым весёлым студентом. Незадолго до пилтдаунской истории он побывал в Египте и мог привезти оттуда кости, собранные кем-то в Северной Африке — те самые, что подчеркнули подлинность пилтдаунской находки. Он был приятелем Доусона, не раз они просиживали вечера за кружкой пива. Тут и могла возникнуть идея грандиозного розыгрыша. Доусон недолюбливал профессионалов-палеонтологов, свысока взиравших на него — скромного любителя. А молодой французский священник с удовольствием натянул бы нос английским учёным, так и не нашедшим у себя первобытного человека, тогда как во Франции таких находок было уже немало. Вероятно, они вместе смонтировали находку с тем, чтобы посмеяться над конфузом тех коллег, которые в неё поверят. Но они никак не могли ожидать, что фальшивка будет воспринята так серьезно — и тем более что события выйдут из-под контроля. Доусон неожиданно умер в 1916 году, Тейяр был на фронте до конца войны, а вернувшись, с ужасом обнаружил, что крупнейшие английские учёные, которых он искренне уважал, поручились за подлинность находки и что раскрыв истину, он навеки опозорит своё имя. Оставалось молчать...

О том, что могло быть именно так, говорят две детали. Как мы помним, в 1915 году Доусон нашёл ещё два обломка черепа и зуб, причем довольно далеко от места первой находки. Но из писем Тейяра ясно, что он знал о существовании этих фрагментов ещё до ухода на фронт, то есть задолго до их «находки». Кроме того, впоследствии он уверял, что впервые он встретил Доусона в 1911 году, тогда как сам Доусон говорил, что они познакомились в 1909 году и не раз вместе выбирались на раскопки. Это можно объяснить только одним — Тейяр не хотел, чтобы раскрылось его знакомство с Доусоном во время подготовки фальшивки.

А подделка могла быть разоблачена с самого начала. Ещё в 1913 году сотрудник Лондонского университета Дэвид Уотерстон писал в журнале Nature, что череп и челюсть не могут принадлежать одному существу, так же как ступня шимпанзе не могла бы соответствовать бедру и голени человека. Но его никто не хотел услышать — ведь был открыт свой, английский первобытный человек! И так вошла в науку одна из крупнейших фальсификаций в её истории.


 

Комментарии:

наверх