Варианты возможной эволюции живого мира

13 Дек
2012

В отличие от Макинниса, книги английского палеонтолога и писателя Дугала Диксона совсем иного рода. Автор более 20 книг о геологии и палеонтологии (две его книги о динозаврах изданы в России), он предпринял попытку спрогнозировать животный мир Земли — каким он станет в будущем. И вот в 1981 году вышла книга «После человека. Зоология будущего» (After Man. A Zoology of the Future. St Martin’s Press, New York), рассказывающая о животном мире Земли через 50 миллионов лет.

Первая часть её посвящена прошедшему и настоящему жизни на Земле — её происхождению и эволюции. Даже по оформлению она отличается от основной части — желтоватая бумага, чёрно-белые рисунки и схемы. Век рептилий сменяется Веком млекопитающих, затем Веком человека. И в конце этой части Диксон высказывает три главных предпосылки, на которых он обосновывает своё видение будущего Земли. Две из них крайне пессимистичны.

  1. Дрейф континентальных плит приведёт к тому, что карта Земли резко изменится. Африка, Евразия и Северная Америка объединятся в единый материк, к нему примкнёт Австралия. В то же время Южная Америка обособится — так же, как это было в третичный период.
  2. Человек, исчерпав все невозобновимые ресурсы Земли, истребив большую часть животного и растительного мира и отравив Землю отбросами, неминуемо вымрет.
  3. Большинство современных крупных животных будет истреблено прямыми или косвенными действиями человека. Исчезнет большинство крупных хищных и копытных млекопитающих, вымрут слоны, киты, тюлени, человекообразные обезьяны, а выживут наиболее приспособленные группы, в частности насекомоядные, грызуны, летучие мыши, некоторые копытные, немногие мелкие хищники, кое-кто из тропических и сумчатых животных. Без человека, естественно, исчезнут и все домашние животные.

Растительность на опустыненных человеком континентах постепенно восстановится, для эволюции животного мира возникнет множество возможностей, масса свободных экологических ниш.

И во второй части перед глазами читателя возникает картина удивительного мира. Её иллюстрируют цветные рисунки, сделанные по оригинальным наброскам автора, и мы неторопливо, подробно путешествуем по природным зонам удивительного будущего мира.

По мысли Диксона, в нём господствуют потомки животных, относящихся к немногим группам — тем, что наиболее успешно сопротивлялись гибельному воздействию человека. Это грызуны — прежде всего крысы и кролики, затем насекомоядные и летучие мыши. И уже потом следуют потомки других уцелевших групп.

На лугах умеренной зоны пасутся разнообразные виды кроленей. У них кроличья морда с длинными ушами, высокая шея и маленькие копытца, возникшие из средних пальцев их дальних предков — кроликов. На этих травоядных животных охотятся фаланксы — потомки крыс, выросшие до размеров дога. Длинноногие, быстрые, с зубастой пастью, в которой присущие грызунам резцы превратились в острые клыки — оружие, необходимое для охоты. Только длинный, почти голый, совсем крысиный хвост напоминает о далёких предках.

А рядом по деревьям бегают небольшие насекомоядные зверьки — драммеры, или барабанщики. У них длинные, торчащие вниз бивни, чуткие уши и чувствительные волоски на лапках. И вот эти волоски доложили, что в толще ствола движется личинка жука. Драммер, подобно дятлу, пробивает отверстие, всовывает туда длинный язык с жёсткими щетинками на конце, подцепляет личинку, отправляет её в рот и перебегает на новое место, где под корой ворочается другая личинка.

В хвойных лесах обитают иглохвостые белки. Шерстинки их пушистых хвостов превратились в длинные и острые иглы; накрывшись хвостом, такая белка не боится никаких хищников.

В тундрах Севера исчезли северные олени. Вместо них здесь пасутся огромные — до 3 метров высоты в плечах шерстистые гигантилопы. Они напоминают не своих дальних предков, африканских антилоп, а вымерших задолго до них шерстистых носорогов. Их направленные вперёд массивные рога с утолщениями на концах служат для разгребания снега, из-под которого они достают мох и замерзшую траву. За лето у них на спине вырастает наполненный жиром горб, за счёт которого они зимуют. На гигантилоп охотятся самые крупные наземные хищники — барделоты; их самцы похожи на белых медведей, а самки обладают огромными клыками, напоминающими клыки давно вымерших саблезубых кошек. Но эти животные — родня не кошачьим, а опять-таки крысам. В полярном океане огромные потомки крыс, перейдя к водному образу жизни, заняли экологическую нишу моржей и так же, как моржи, питаются моллюсками, вспахивая своими бивнями дно. А в южных морях живут самые крупные животные Земли — гигантские пингвины, заменившие истреблённых человеком китов. Также, как киты, они питаются мелкими рачками, процеживая тонны воды сквозь огромное сито, в которое превратился клюв. Но если обычные пингвины высиживают яйца, то эти огромные существа не могут выбраться ни на лёд, ни на берег и перешли к живорождению.

Но на Земле сохранились и потомки настоящих хищников — куниц, ласок, горностаев. В Век человека это были мелкие и быстрые зверьки; их потомки выросли, но не потеряли хищных привычек. И вот на обложке книги Диксона возникает пятнистый зверь шаррак, охотящийся на крозлов — мелких копытных животных, замечательных своими рогами. У самцов они служат только для ритуальных боёв за самку и поэтому уплощены, у самок же превратились в опасное оружие — заостренную пирамиду

Дальше и дальше, по всевозможным экологическим нишам рассаживает Диксон своих полусказочных зверей. Под песком пустынь странствуют пустынные акулы — сосискообразные существа с роющими лапами, почти лишенные шерсти. Потомки насекомоядных, они перешли к хищному образу жизни и ловят грызунов в их норах.

Сотрясают землю саванны гигантские кругороги и гиганталопы. На них охотятся стаи хищных потомков обезьян. В озёрах и реках обитают плавучие обезьяны с перепонками на задних лапах. На деревьях обитают стригры — потомки кошачьих, обзавёдшиеся цепкими пальцами на лапах и хвостом, которым эти животные цепляются за ветки. .

Иногда фантазия уносит Диксона далеко от биологической и геологической реальности. Например, «причалившая» к Евразии Австралия сохранила свой мир сумчатых благодаря тому, что при соприкосновении материков между ними возникла горная цепь, высотой превышающая Гималаи — и фауны Евразии и Австралии не перемешались. Но ведь дрейф континентов чрезвычайно медленен, так же как и горообразование — и сотни тысяч лет преград между континентами не существовало, фауны просто обязаны были перемешаться. Но обитающая в «изолированной» Австралии чакабу, сумчатая обезьяна — очаровательный зверь. У неё не только длинный и цепкий хвост, но и два кармашка по бокам — для двух детёнышей.

В Южной Америке, уплывшей от своего северного соседа, Диксон открывает цветкоклювую птицу пату, часами сидящую среди цветов с широко раскрытым клювом. Огненно-красный внутри, он в совершенстве копирует цветок и захлопывается, как только в него сядет муха или бабочка. Точно так же поступают цветкоголовы-флуеры — потомки летучих мышей на острове Батавия. Конечно, здесь — прямое заимствование у почтенного профессора Штюмпке — помните его цветконосов и лютиконосов? Сам же остров Батавия — очень странное место. Возникший посреди Тихого океана в результате подводных извержений, он по какой-то прихоти природы (а точнее — автора) был заселён исключительно летучими мышами. Большинство их потеряли крылья, превратившись в животных, подобных тюленям, ленивцам и другим животным. Но самый страшный из всех — ночной сталкер, слепое и клыкастое полутораметровое чудовище с огромными ушами и длинными цепкими пальцами. При взгляде на него вспоминаются мрачные фантазии Босха.

Книга Диксона имела успех и переиздавалась. Она даже была номинирована на премию Хьюго — одну из самых высоких наград в области научной фантастики. Но когда в одном из телевизионных интервью Диксона спросили, почему он убрал из будущего разумную жизнь, он ответил: «Я считаю, что природа не совершит эту ошибку во второй раз. Сознание — слепая дорога, мышление ведет к самоистреблению».

Профессор Метт Кармайлл, автор одной из рецензий на эту книгу, справедливо отметил, что такое мнение неуместно в книге, которая, судя по всему, задумана для обучения широких масс принципам эволюционной биологии. Говорить слушателям, что наука и обучение самоубийственны — странный путь к тому, чтобы вызвать интерес к изучению какой-либо науки. «Мир Диксона, лишённый интеллекта — это живой мир с мёртвыми мозгами».

Диксон, несомненно, учёл это — и одна из его следующих книг, «Человек после человека», рассказывает о мире через несколько миллионов лет после нас, в котором обитают люди, генетически спроектированные для существования в нём.

В другой книге — «Новые динозавры» — он создает гипотетический мир, в котором динозавры не вымерли, а существуют и сейчас. И, наконец, в 2002 году в соавторстве с Джоном Адамсом он издаёт «Дикое будущее», где описывается животный мир Земли через 200 миллионов лет.

Интересно, насколько далеко заглянет он в своих будущих книгах, посвящённых «альтернативной зоологии»? Этот термин в предисловии к «Зоологии будущего» использовал Десмонд Моррис.


 

Комментарии:

наверх